xaxam | Сторожилы ностальгируют

Как это делалось в СССР

Советская Власть известна была своей самой демократической конституцией и самыми честными выборами. Пресловутые 99.5 процентов голосов за кандидатов Нерушимого Блока Коммунистов и Беспартийных (НБКБ) при 99-процентной явке были истинной правдой, именно так голосовал Советский Народ (если кто не помнит, это была Новая Историческая Общность Людей). Представители этой НИОЛ могли думать самое разное о существовавшем строе и даже судачить об этом у себя на кухне (некоторые таки-да). Чего они точно не хотели, - чтобы их взяли на карандаш. Не будем утомлять читателей длинным перечнем тех неприятностей (больших и маленьких), которое Софья Власьевна могла устроить такому "накарандашенному", будучи единственным работодателем, собственницей всего жилкомфонда и вахтёром на въезде-выезде в одном лице.

В бюллетене всегда был единственный кандидат. Просто получить бюллетень и бросить его тут же в коробку у всех на глазах, - вот то, что ожидалось от голосующих, и что исполнялось голосующими почти неукоснительно. Будочка для таинства, конечно, где-то рядом была, но всем ясно было, что отправиться туда можно с единственной целью, что (поскольку избиратель только что идентифицировал себя перед членами комиссии) уже само по себе могло означать роковую "птичку" против ФИО/адреса. Кроме того, были и другие предохранительные меры: например, в будке могло не оказаться карандаша, он мог быть сломан, наконец, вычёркивать кандидата надо было не крест-накрест, а горизонтальными чертами вычеркнуть имя, фамилию и отчество (в противном случае бюллетень считался недействительным). Так что процент "за" среди действительных бюллетеней равнялся дополнению до сотни к проценту людей с ярко выраженными суицидальными наклонностями (отказников, скажем).

Что же до явки, то здесь практиковались разные способы. Самым популярным, наверное, был расчёт на сердобольность советского народа: шанс загреметь в "избирательную комиссию"был велик довольно у многих, так что легко было себя представить на месте несчастных тёток (не только учительниц), вынужденных сидеть за столами с 8:00 до 22:00. Идея проголосовать пораньше, чтобы эти заложницы побыстрее смогли пойти домой, была очень популярна среди городской интеллигенции. С менее сознательными велась работа разными способами. Скажем, там, где во главе избирательной комиссии сидел какой-нибудь старый принципиальный мудак-коммунист, ближе к вечеру он заставлял несчастных тёток таскаться с урной по квартирам непроголосовавших и "охватывать" их. Тут уж надо было быть совсем отвязным диссидентом, чтобы на глазах у и без того обозлённой долгим сидением общественности отказаться голосовать или, хуже того, проголосовать "против". На тех участках, где председатель был побойчей и посмелей, после закрытия в 22:00 считали непришедших и засовывали бюллетени (напомню, к ним не надо было прикасаться, достаточно было сунуть, как есть) в урны. Расчёт был на то, что никто из неявившихся ни за что не придёт лично качать права, что-де он не голосовал. (Не помню, расписывались ли мы за получение бюллетеней, может, и нет). За "фрондирующих" детей голосовали их более разумные родители (дедушки-бабушки, помнившие, за какой Можай можно загреметь за такие детские шалости), по паспорту или без оного (совпадение фамилии/адреса бывало достаточно). Мелкие недоразумения иногда возникали там, где председатель был особенно либерален и не дожидался заповедных 22:00, чтобы "проголосовать" за абстинентов и отпустить почти всех своих тёток по домам пораньше. Случалось, на такой участок приходил без пяти десять какой-нибудь старый мудак-коммунист, торопившийся со своей картофельной грядки к урне, чтоб и хозяйство не страдало, и долг исполнить. Однако ж даже такие мудаки тоже скандал очень редко поднимали, узнав, что их голос отдан за кандидата от Нерушимого Блока.

Ходили городские легенды про то, как жители какого-нибудь аварийного дома, где вот уже который год не работают лифты (вар.: протекает канализация, нет горячей воды и пр.) устраивали хэппенинг, - заранее извещали свою избирательную комиссию, что не придут голосовать, пока власть не наведёт порядок и не починит. Судя по всему, это был очень эффективный ход, срабатывал почти всегда (не знаю, были ли соответствующие расходы предусмотрены бюджетом ЦИК). Особенно удачно проходили такие минипротестные кампании в тех округах, где баллотировались не простые передовые ткачихи, а члены ЦК КПСС и приравныенные к ним VIP. Там планка стояла выше, и даже один абстинент или протестант мог оказаться предметом разбора полётов и персональных оргвыводов для председателя и членов УИК.

Вообще Софья Власьевна страдала многими разными паранойями. Скажем, озверело глушила Би-Би-Си, включая любимые поселянами музыкальные передачи Севы Новгородцева. Или держала под тремя замками ксерокс, на котором под страхом утери партбилета некоторые библиофилы перекопировали "Роковые яйца" или "Собачье сердце". Чтоб поехать за границу, хоть в самую братскую Болгарию, нужно было пройти огонь, воду и медные трубы и близко к тексту заучить Программу КПСС. Тем не менее все эти усилия не удержали С.В. от того, чтобы наебнуться со страшным грохотом при первом же неловком движении (путч 1991 г.).

Видимо, новые российские власти поняли что-то важное в природе русской души: ни интернеты, ни выборы, ни свободный въезд/выезд, - ничто советского человека не берёт.