xaxam | Все страны захотят выбрать сладенькое, то что им нравится.

Злопамятные старожилы

"Дефицит" в СССР был доступен гораздо большему числу людей, чем казалось. Называлось это дело "продуктовым заказом" и распределялось профкомами по учреждениям и институтам, - почти всегда перед праздниками, но иногда и без видимых поводов. Если кого-то интересовал индийский растворимый кофе, чай "со слоном", гречка, тушёнка и другие деликатесы, - всё это было к услугам трудящихся! Правда, к этому набору прилагались обычно банка зелёного горошка или сгущёнки, пачка грузинского чая номер 36, печенье безымянного происхождения, упаковка "Хмели Сунели" и другие столь же нужные в хозяйстве вещи. Бывали заказы и пошикарней - иногда попадалась банка красной икры или палка сервелата, но тогда и компанию им составляли совсем уж экзотические гарниры, например, пресловутые рыбные консервы "Завтрак туриста". Икра и сервелат убирались в холодильник к празднику или дню рождения, а гарниры утилизовывались по обстоятельствам.

Но изредка (особенно когда социализм был ещё недоразвитый) продуктовые заказы оказывались в избытке (деньги были ещё не у всех, и покупать по двойной цене учрежденческий/институтский планктон не всегда спешил, - в отличие от конца 80-х). В таких ситуациях заказы появлялись в магазинах для народа под названием "праздничный набор". Но там, вдали от бдительных профкомовских очей, случались эпизоды непонимания народом специфики текущего момента. Время от времени человек, достоявшийся в очереди до прилавка, рассмотрев содержимое "праздничного набора", начинал возмущаться и требовать, чтобы из него изъяли что-нибудь уж совсем одиозное. На что продавщица обычно прибегала к испытанному doomsday weapon и громко заявляла, что она вообще сейчас прекратит отпускать, если несознательный гражданин/гражданка немедленно не одумается и не перестанет скандалить. Оставшаяся очередь, разумеется, немедленно зверела. Наиболее радикальные требовали ~~"распни его!"~~ позвать милицию, но умеренное большинство ограничивалось лозунгами "не нравится - не бери!" и "не отпускайте ему!". За этим следовал либо демонстративный уход не солоно хлебнувшего смутьяна, либо (чаще) униженное покаяние. Народ был в основном ещё отходчивый, и раскаявшемуся смутьяну прощалась минутная несдержанность.

К чему все эти сентиментальные воспоминания? Вроде бы уж и профкомы далече, и в нагрузку никто ничем не торгует. А вот поди ж ты!