В студии без Иры, один, совсем один

Новый Тацит не молчит!

Презервативного пандита, похоже, снедает зависть к внезапной славе чурки-однокашника. Пошёл златоуст-филолог искать асимметричные ответы:

❝Упражняющимся в конспирологии по поводу соблазна с Гасаном Чингизовичем замечу, что Михайла Потапыч смирен, смирен, а в какой-то момент встает на задние лапы и начинает бушевать. Причем когда именно лесной боярин начнет ломить, никто не знает. Проверено в 1812 и 1941 г.❞

Я уж не знаю, кто пандиту внушил, что его тотем - Михайла Потапыч, - у наблюдателей со стороны ассоциация с боровом (не путать с хряком!) гораздо более непосредственная. А Хозяина, кстати, вообще Михаил Иваныч за глаза зовут, но это между не нами. Но даже вырядившись в тогу Тацита (не путать с чудесной бекешей, см. илл.), пандит мог бы припомнить, как в 1941-м бушевал всю дорогу от самых от окраин до Москвы лесной боярин. Да и в 1812-м ломилка была так себе, несмотря на уверения дяди, который пел недаром. Тот факт, что в обоих случаях супостату в долгосрочной перспективе ничего не светило на краю света, не делает из Потапыча пугала для остального мира, по запаху определяющего берлогу, куда без особой причины не стоит соваться.

А меж тем, несмотря на всё искромётное остроумие пандита и тонкие уколы в тулью, талию и терцию сопернику, главный адресат соколовских обожаний почему-то прислушался именно к чурке, а не к Борову Потапычу, и повелел-таки специальным рескриптом зачистить клоаку от похабного юзанья абы каким быдлом. Теперь вот будут у Борова Потапыча сомнения: редактировать ли комменты своих сикофантов в соответствии с новыми указами, или лепетать что-нибудь про вокс по полю. Есть, правда, третий вариант: оторвать брюхо в поддёвке от лавки и поучаствовать самому в составлении Лексикона, сиречь Новаго Словаря. Но там уже граф Толстой стоит, как Кутузов в 1812-м, и своих редутов никому не отдаст без отката.

На фото: готов он изорвать бекешу о галльские штыки, да хоть об баварские, - не сумлевайтесь.