Национальная трагедия или кухонная свара?
Sep. 30th, 2026 08:12 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
xaxam
Больше Кафки!
Рёв толпы "Распни! Распни его!" (имеется в виду создание Госкомиссии по расследованию событий 7 октября) своими децибелами вполне заглушил смысл той единственной причины, по которой она ещё не была создана. Речь идёт о непременном требовании того, чтобы председателя комиссии назначен именно кудряш Амит. Все остальные варианты "коалиция перемен" и юристократия категорически отказываются рассматривать, хотя даже юридически это требование не обосновано в законе. То, что председателей предыдущих подобных госкомиссий назначали именно председатели БАГАЦа, — никакой не закон, а просто традиция. Традицию и прецеденты, конечно, лучше уважать, но столь беспрецедентных мерзавцев, как сладкая парочка, кудряш и юрсучка, играющие на лапу, Израиль ещё не видел. Я уж не говорю, что самый факт признания кудряша председателем БАГАЦа на основе принципа "сениорити", случайного обстоятельства в биографии судьи — тоже не закон, а пресловутая традиция. Министр юстиции, скажем, отказывается официально признавать кудряша председателем, и он абсолютно в своём праве: за стенами БАГАЦа председатель имеет особый по отношению к другим судьям статус в единственной ситуации: назначение членов той самой Госкомиссии по расследованию!Но этот пост не об этом, а об абсурде ситуации, когда отставная скотина-главШАБАКа Ронен Бар заявляет, что собирается подать на Биби в суд за клевету, чего Бар знал, а чего не знал накануне 7 октября. Под сукном мы с Джеппи перетёрли за происходящее.
Я хочу обратить твоё внимание на то, что экс-ШАБАКа Ронен Бар, отметившийся своим омерзительным поведением в процессе своего увольнения, сейчас снова замелькал в новостях. Он грозится подать на Нетаниягу в суд за "клевету" касательно провала 7.10. Я в полном охренении.
БАГАЦ недавно запретил Госпрокурору проводить расследование этого провала. Аргументация: такой серьёзный вопрос должна расследовать специально назначенная госкомиссия. Какой суд в такой ситуации может принять иск Бара к рассмотрению?! Фактически, судебное разбирательство должно будет подменить собой подобную госкомиссию. Кроме того, такой шаг однозначно имел бы исключительно электоральные цели, учитывая, что до выборов остался месяц. Юрсоветница просто обязана в такой ситуации заявить, что никакого обращения в суд в подобных условиях быть не может в принципе. Однако в новостях - исключительно скуп про намерения Бара и оглушающее молчание нашей юристократии. Stench rises to the skies.
Бар заявил не просто: «Нетаньяху меня оклеветал, требую миллион шекелей». Он прямо говорит, что в процессе потребует:
- раскрыть документы о предупреждениях перед 7 октября;
- раскрыть календарь встреч Нетаньяху с силовиками и иностранными представителями;
- вызвать сотрудников PMO;
- установить, какие предупреждения кому передавались и как на них реагировали.
То есть сам Бар совершенно открыто собирается превратить libel case в инструмент discovery по центральному вопросу ответственности за 7 октября. News1 даже довольно точно формулирует последствие: если суд удовлетворит соответствующие ходатайства, спор об ответственности перейдёт в судебную плоскость, где сторонам придётся доказывать, кто что знал, когда и что сделал. При этом пока это только намерение Бара: никакой суд ещё не обязал Нетаньяху раскрывать эти материалы.
И вот здесь возникает действительно занятное противоречие с логикой решения буквально шестидневной давности.
Бахарав-Миара говорит БАГАЦу: вопрос 7 октября настолько фундаментален, что правильный механизм — государственная комиссия; но за месяц до выборов даже её создание лучше отложить. БАГАЦ соглашается подождать.
А Бар спустя пять дней говорит: я инициирую частный гражданский процесс, в котором хочу сейчас же раскрывать документы, допрашивать сотрудников премьера и устанавливать факты, лежащие в самом центре будущего расследования 7 октября.
Это не означает автоматически, что суд обязан отклонить иск. Тут есть важное юридическое различие: предмет defamation suit формально узкий. Нетаньяху сделал конкретное утверждение о Баре — тот якобы знал об угрозе в ночь на 7 октября и сознательно не сообщил премьеру. Бар вправе утверждать, что это ложное утверждение, наносящее ему ущерб. Для решения такого спора суду не обязательно устанавливать всю ответственность за катастрофу.
Но Бар сам хочет резко расширить фактическое поле процесса. И вот тогда твоя претензия становится гораздо сильнее:
где заканчивается необходимое выяснение истинности конкретного обвинения Нетаньяху и начинается судебное расследование того самого национального провала, который юридическая система только что решила оставить государственной комиссии после выборов?
Это реальная граница, которую суду придётся проводить.
Причём электоральная проблема тоже не выдумана. Выборы назначены на 27 октября, а заявление Бара сделано 28 сентября. Если в следующие четыре недели гражданский суд начнёт выдавать решения о disclosure, заслушивать свидетелей PMO и публиковать материалы о том, кто что знал перед 7 октября, судебный процесс объективно станет частью предвыборной кампании — независимо от субъективных мотивов Бара.
Но здесь есть ещё один поворот: Бар пока только угрожает подать иск. Я не нашёл ни номера дела, ни поданного כתב תביעה, ни решения суда принять дело, ни позиции юрсоветницы по нему. Все сегодняшние публикации говорят именно `will file / מתכוון להגיש`.
Поэтому нынешнее «оглушающее молчание юристократии» пока имеет довольно прозаическое юридическое объяснение: процесса ещё нет. Бахарав-Миара не обязана заранее публиковать мнение о частном гражданском иске, который даже не подан.
А вот если Бар действительно подаст его сейчас и немедленно потребует широкого discovery по предоктябрьским предупреждениям, тогда я бы уже очень внимательно смотрел на три вещи: насколько узко суд определит предмет разбирательства; разрешит ли ему вытаскивать документы, выходящие за конкретное обвинение Нетаньяху; и станет ли кто-нибудь — PMO, AG или сам суд — ссылаться на только что принятую логику «не превращаем предвыборный месяц в расследование 7 октября; ждём следующего правительства и государственной комиссии».
Вот отсутствие такого тормоза после фактической подачи иска действительно потребовало бы объяснения. Пока же Бар только объявил, что собирается нажать на кнопку.
БАГАЦ в июне разрешил Госпрокурору Энгельману закончить и опубликовать четыре расследования вокруг 7 октября, но приказал остановить четыре центральных: оборона границы Газы, работа разведывательного сообщества и политического руководства, ход событий 7 октября с действиями политического эшелона, ЦАХАЛа и ШАБАКа, плюс экономическая борьба с финансированием террора. Сам офис Госконтролёра прямо сообщил, что эти четыре проверки прекращаются «בהתאם לפסיקת בג״ץ».
И это существенно ближе к твоему исходному аргументу, чем то, что я ему приписал. Суд фактически сказал: нельзя позволить одному государственному контрольному органу исследовать сердцевину ответственности за 7 октября таким способом; нужен другой, надлежащий механизм расследования. Параллельно БАГАЦ по петициям о госкомиссии говорил, что необходимость серьёзного расследования практически не оспаривается, спор идёт о механизме и о том, следует ли суду навязывать его перед выборами.
если БАГАЦ остановил расследование Госконтролёра именно в тех частях, где надо устанавливать действия политического руководства, ШАБАКа и разведки перед 7 октября, почему частный defamation suit должен получить возможность через discovery, свидетелей и документы исследовать практически тот же factual core?
Формальный ответ юриста всё ещё существует: суд по клевете якобы выясняет только истинность конкретной фразы Нетаньяху — «Бар знал и не сообщил мне», — а не распределяет ответственность за весь провал. Но Бар сам, судя по сегодняшним сообщениям, хочет потребовать документы и свидетельства, позволяющие установить гораздо более широкую картину предупреждений и информационных потоков. Вот тогда различие между «частным иском о конкретной клевете» и «маленькой судебной комиссией по 7 октября» действительно начинает становиться тонким до прозрачности.
Пока иск действительно ещё не подан, юрсоветница может молчать. Но если он будет подан до выборов и Бар потребует широкого раскрытия материалов, молчание всех тех, кто только что защищал тезис «центральные вопросы 7 октября должны исследоваться надлежащим специальным механизмом», станет гораздо более содержательным фактом.
«Бар знал и не сообщил мне».
Существует ли юридически определённое значение слова "знал"? В любой бюрократии начальники получают копии всех важных бумаг, циркулирующих в сфере их ответственности. При этом в отличие от заказного письма, начальник как правило не расписывается "ознакомлен" на каждом таком документе, кроме утверждения "самых важных". Можно ли в такой ситуации отрицать, что Бар что-то знал?
В юридическом смысле «знал» само по себе не имеет какого-то специального бинарного определения, вроде «документ поступил в канцелярию — следовательно, адресат юридически знает его содержание». В таком споре суду пришлось бы устанавливать, какой смысл обычный разумный читатель придаёт конкретному высказыванию Нетаньяху в его контексте, а затем — достаточно ли оно соответствует действительности. Израильский закон о клевете позволяет защищаться тем, что опубликованное было правдой и представляло общественный интерес; отдельно регулируется добросовестность публикации.
И здесь важна точная формулировка Нетаньяху. Он не сказал просто «в ШАБАКе имелась информация». Он утверждает, что ночью Бар обсуждал с Халивой и Халеви признаки опасности, послал небольшую группу Tequila — что, по словам Нетаньяху, доказывает, что Бар “знал о реальной опасности”, — но решил не позвонить премьеру. То есть спорное слово «знал» встроено в гораздо более конкретное утверждение о личном состоянии информированности Бара и принятом им решении.
И вот тут твой бюрократический пример становится очень существенным.
Есть как минимум четыре разных уровня:
1. Информация существовала в организации.
2. Информация была направлена начальнику или его аппарату.
3. Есть основания считать, что начальник с ней ознакомился.
4. Начальник понял её именно в том смысле, который ему теперь приписывают.
Это вовсе не одно и то же.
Если в 02:30 оперативный документ поступил в штаб ШАБАКа и стоял в рассылке на имя директора, совершенно нормально сказать: «ШАБАК располагал этой информацией». Уже слабее — «информация была передана Бару». Ещё сильнее — «Бар её знал». И существенно сильнее:
«Бар знал, что существует реальная угроза нападения, и сознательно решил не предупредить премьера».
Последнее требует доказать не delivery receipt, а содержание того, что Бар понял и какое решение после этого принял.
Причём факты сами показывают серую зону. Бар не отрицает, что ночью происходило нечто тревожное: его собственная версия — ШАБАК не понял масштаб и непосредственность угрозы, но всё-таки направил Tequila team на юг; в поданном ранее в БАГАЦ affidavit он утверждал, что распорядился проинформировать премьера в 05:15. Сегодняшний Ynet довольно разумно формулирует весь спор именно как «что знали, что рекомендовали и что решили», отмечая, что опубликованы лишь фрагменты протоколов, а не полные стенограммы.
Поэтому вполне возможна ситуация, где одновременно истинны:
Бар знал, что появились аномальные признаки и существует повышенная опасность;
и
Бар не знал, что Hamas через несколько часов начнёт крупномасштабное вторжение.
А между этими двумя утверждениями лежит огромная территория: насколько серьёзной он считал угрозу, какого рода событие ожидал, с какой вероятностью, какие меры счёл достаточными.
И именно поэтому иск Бара кажется мне юридически гораздо менее простым оружием, чем политически эффектным. Если Нетаньяху сказал бы:
«Бар заранее знал, что утром Hamas начнёт вторжение масштаба 7 октября»,
Бару достаточно было бы показать, что такой информации у него не было.
Но формула «знал о реальной опасности» расплывчата. Сам факт отправки Tequila team является сильным свидетельством, что некоторую реальную опасность он действительно усматривал. Дальше спор переезжает с вопроса «знал / не знал» на значительно неприятнее доказуемый:
насколько серьёзной Бар считал опасность и было ли при этой оценке разумно не будить премьер-министра?
А это уже почти невозможно исследовать, не залезая в полные протоколы, оперативные сообщения, телефонные разговоры, testimony Халеви, Халивы, сотрудников ШАБАКа и процедуры оповещения.
То есть мы снова приходим ровно к твоему предыдущему возражению: маленький иск о слове «знал» очень быстро начинает требовать маленькой комиссии по расследованию 7 октября.
И есть симметричная ирония. В нынешнем споре вокруг арабских предупреждений Нетаньяху говорит фактически обратное: «то, что какие-то сигналы где-то циркулировали, совершенно не означает, что я их получил, понял как предупреждение о готовящейся атаке и проигнорировал». Это вполне разумное различение.
Но ровно такое же различение имеет право потребовать Бар:
«Сигнал поступил в ШАБАК и я распорядился принять ограниченные меры» ≠ «я знал о реальной угрозе того масштаба, о котором теперь говорит Нетаньяху».
Так что если дело действительно дойдёт до суда, слово ידע — «знал» может оказаться не мелкой семантической деталью, а центральной дырой, через которую в процесс полезет весь слон 7 октября.
Так что, Госкомиссию, о создании которой так стонет вся израильская общественность, подменят судом о клевете Биби на Бара? Юристократия окончательно сошла с ума?
Я бы сформулировал это несколько иначе. Если суд действительно позволит Бару развернуть тот процесс, который он сам сейчас обещает, получится функциональный суррогат одного узкого куска госкомиссии. Но пока ещё рано говорить, что «юристократия решила подменить комиссию судом»: Бар лишь объявил намерение подать иск, а решения суда о допустимых доказательствах и раскрытии документов ещё нет.
Зато противоречие, на которое ты указываешь, теперь можно сформулировать гораздо жёстче, потому что у нас есть точный текст июньского решения БАГАЦа. Суд остановил именно четыре центральных проверки Госконтролёра, включая «процессы работы разведывательного сообщества и политического эшелона» и ход событий 7 октября с действиями политического руководства, ЦАХАЛа и ШАБАКа. N12 передавал принцип решения совсем недвусмысленно: процедуры государственного аудита не могут подменить государственную комиссию расследования.
А теперь посмотрим, чего хочет Бар в гражданском деле. Он собирается требовать документы о том, какая информация поступала Нетаньяху перед 7 октября, календарь его встреч с руководителями силовых структур и иностранными представителями и показания сотрудников PMO. И сам утверждает, что предупреждал Нетаньяху о приближающейся катастрофе, тогда как Нетаньяху утверждает, что Бар ночью видел реальные признаки опасности и не сообщил ему.
То есть factual question гражданского дела почти неизбежно будет:
Что именно знал Бар? Когда узнал? Как оценил угрозу? Что передал Халеви/Халиве? Что должен был передать премьеру? Что именно знал в тот же период Нетаньяху? Какие предупреждения поступали ему другими каналами?
Последние два вопроса уже особенно далеко уводят от простого «оскорбил ли А гражданина Б».
При этом вчера возникла ещё более сюрреалистическая симметрия: сам Нетаньяху подал иск о клевете на 2.6 млн шекелей против Haaretz, Yedioth/Ynet, Channel 12 и нескольких журналистов именно из-за публикаций об арабских предупреждениях перед 7 октября.
Получается потенциально замечательная конструкция:
иск Бара: выясняем через суд, что Бар и Биби знали перед 7 октября;
иск Нетаньяху: выясняем через суд, какие арабские предупреждения получил Биби перед 7 октября;
Госконтролёр: центральные вопросы разведки, политического эшелона, ШАБАКа и ЦАХАЛа расследовать не может, потому что такой аудит не должен заменять государственную комиссию.
Вот если оба гражданских процесса пойдут сейчас по широкой доказательной траектории, противоречие станет уже не риторическим. Тогда действительно получится: государственному органу сказали «это слишком большой и системный вопрос для вашего инструмента», а два частных libel cases начнут по кусочкам устанавливать ту же фактическую картину — причём в разгар избирательной кампании.
Однако есть юридический предохранитель, который пока ещё может сделать всю конструкцию непротиворечивой. Суд может сказать обоим истцам примерно:
«Предмет дела — конкретная публикация. Доказывайте или опровергайте конкретное утверждение; превращать процесс в discovery всей истории 7 октября я не позволю».
Вот тогда всё логично. БАГАЦ оставляет системное расследование комиссии, а гражданский суд решает узкий вопрос о клевете.
Но тогда возникает неприятность уже для Бара: его публично заявленная стратегия — именно широкое раскрытие документов и вызов сотрудников Нетаньяху — в значительной степени рассыпается.
Поэтому я бы сейчас следил не за тем, примет ли суд иск Бара. Формально принять частный иск о клевете совсем не удивительно. Настоящий лакмус будет другой:
какой scope discovery суд разрешит?
Если узкий — никакой подмены госкомиссии нет.
Если Бару позволят вытребовать широкие массивы разведывательных документов, расписания, иностранные контакты и свидетелей для реконструкции того, кто что знал перед 7 октября, а одновременно действует решение БАГАЦа, запрещающее Госконтролёру расследовать именно этот системный пласт, — тогда вопрос «какого чёрта?» станет совершенно юридическим, а не эмоциональным.
И я бы пока не говорил, что «юристократия окончательно сошла с ума». Более точная формулировка на сегодняшний день: она поставила себя в положение, где последовательность собственных принципов очень скоро можно будет проверить экспериментально.
Причём эксперимент уже запущен сразу с двух концов — Баром и самим Нетаньяху.
no subject
Date: 2026-09-30 05:35 am (UTC)Или же они открывают рот, но СМИ ни одного звука из этого рта не воспроизводят.
no subject
Date: 2026-09-30 05:43 am (UTC)"Распни, распни его!""Требуем создания Госкомиссии!". Об этом нам как раз регулярно сообщают во первых строках радионовостей. Я и на эту тему с Джеппи успел побеседовать.no subject
Date: 2026-09-30 06:20 am (UTC)no subject
Date: 2026-09-30 07:31 am (UTC)