Учитель

Владимир Владимирович Бронфман

9 марта 1925 - 16 сентября 2009

Умер Владимир Владимирович Бронфман, у которого я имел честь учиться в 1974-76 гг.

Он обладал не столько умением объяснять сложные вещи (не такие ж они сложные в школьном-то курсе физики), сколько невероятной способностью "заводить" учеников, вызывать у них непреодолимое желание самим во всём разобраться, потому что окончательная картина будет бесконечно простая и прекрасная. Придя домой после 4 уроков физики (из общего числа 8-9) и толком не перекусив, по свежим следам его рассказа я бросался рыться в "Фейнмановских лекциях", "Берклеевском курсе физики", двухтомнике Яворского и Пинского, иногда даже отваживаясь на секундочку (только на секундочку и обычно безрезультатно, - девятый класс...) заглянуть в Ландавшица, марал бумагу вычислениями и картинками... Катарсис наступал, когда приходило понимание какой-то полубессмысленной невнятной фразы, повторенной Бронфманом четыре раза с указательным пальцем, упёртым в небеса.

Он давал задачи, на решение которых иногда уходили недели, - недели, на время которых забрасывались все остальные предметы, включая даже математику. Иногда, когда мы приносили ему эти выстраданные решения, он бурчал под нос, - "эти математики, никакой у них нет физической интуиции" (класс был математический), - и безропотно (ну, почти) мы плелись размышлять, можно ли заменить "незаконное" интегрирование каким-нибудь красивым трюком типа подобия/размерности/симметрии...

Он был грозен, как пророк Моисей, разбивающий скрижали альфа-версии Закона. Перед первой контрольной он известил нас о расценках: "Будут четыре задачи. Одна решённая задача - кол, две - двойка, три - тройка, четыре - четвёрка." Класс, только что набранный по итогам трудного собеседования и состоявший на четверть из отличников, возопил, - "а пятёрка?!" Бро посмотрел на нас поверх очков, вытащил перепачканный мелом носовой платок (или это была тряпка с доски?), трубно высморкался и буркнул: "Пятёрка бывает в исключительных случаях". По итогам первой четверти в классе было две четвёрки, а остальные были тройки и двойки (!) в соотношении примерно 3:1. Надо ли говорить, что обладатели четвёрок были горды ими, как золотыми медалями! В году, впрочем, двоек уже не было, а в аттестатах и троек было совсем не так много... то ли критерии мягчали, то ли мы в самом деле поняли-таки физику...

Он не вызывал боязни, - скорее, суеверный ужас и восхищение, как перед всезнающим и всевидящим божеством. Однажды перед уроком физики, вставши в круг, мы "качали" (подбрасывали в воздух и ловили) одноклассника в день его рождения. Внезапно из-за наших спин раздалось знакомое бурчание про "незапланированные опыты с равноускоренным движением", - и все качавшие, как по команде, встали по стойке "смирно" и повернулись к Бро. Кроме юбиляра, который продолжал равноускоренное движение вниз, пытаясь в полёте принять хоть сколько-то приличное положение. На юбилей (50-летие) мы сочинили ему приветственную мини-поэму, обыгрывающую близость его дня рождения к 8 Марта и призывающую поднять оценку на балл хотя бы девочкам нашего класса. Он совершенно неожиданно буркнул что-то, что выглядело почти как согласие.

Про него рассказывались легенды. Его фигура в белом халате, окружённая облаками меловой пыли, была воспета всеми классными пиитами и острословами. Пресловутый носовой платок воспринимался не то как хоругвь, не то как "Весёлый Роджер", в зависимости от степени нашего понимания того, что Он вещал.

Мы знали, что на самом деле его имя Виулен Вениаминович, но наше грозное божество звали Владимир Владимирович или ВэВэ, и никак не иначе.

Последний раз я видел его лет 10 назад: он был по-прежнему как высеченный из куска гранита, практически неотличимый от того громовержущего Саваофа, которым я его впервый раз увидел. Под конец разговора он буркнул, - "я всегда знал, что физика из тебя не получится: нет у тебя физической интуиции".

Владимир Владимирович, спасибо Вам.