Пикейно-лапсердачное

Тараканьи бега

Вчера Биби заткнул одну из двух остававшихся дырок, через которые "правые" голоса могли утечь в песок, и уговорил Фейглина сняться с дистанции (в предыдущем туре Эли Ишай в аналогичной ситуации совершил харакири добровольно).

Интересно, как поведут себя те примерно два процента™, которые в опросах сказывались фейглинистами. Теоретически, есть три варианта:

1. плюнуть и не пойти на выборы вообще;
2. отдать честь и, надев чистое исподнее, проголосовать за Ликуд;
3. проголосовать за несгибаемого Бен Гвира.

Если б директором прачечной на месте избирателя Фейглина был я, я б в такой ситуации выбрал третий путь. В отличие от придурковатого Смотрича, Итамар - очень грамотный и профессиональный тролль. Его посмотреть - и без травки пробьёт на хи-хи.

А вы?

P.S. Вот неотсортированные соображения, которые с моей точки зрения хорошо описывают ситуацию.

Sola fidei

Марксистам на почесать тыкву

Минздрав выпустил предупреждение: в продажу поступили фальшивые ёлочные игрушки. Они ничем не отличаются от настоящих, но совершенно не приносят удовольствия. Из газет

В стародавние времена (начало 90-х), когда доллар в Хеломе не имел свободного хождения (а имел хождение подконвойное), и на доллар в Москве можно было снять всех девушек у Трёх Вокзалов, я периодически нарушал законодательства двух стран и ввозил в РФ доллары, купленные в Хеломе на чёрном рынке. "Чёрный рынок" был вполне персонифицирован: в кампусном кантри-клабе на входе сидел старый жук Менаше, который без лишних проволочек решал проблемы конвертации для профессоров, отправляющихся за границу, и их гостей из дальнего зарубежья. (Главцензор была долгое время уверена, что Менаше - это не уменьшительное от имени Менахем, а искажённое "меняша").

Менаше очень ценил своё место с солидной и постоянной клиентурой. Поэтому стодолларовые банкноты, которые он предлагал клиентам, были со всех сторон испещрены разными надпечатками, закорючками и пр., в основном по-арабски, но не только. Но в Первопрестольной те, кому я отдавал эти доллары, жаловались, что-де в обменных киосках эти замусоленные банкноты норовят брать с уценкой, а любят все исключительно хрусты из свежераспечатанных котлет. Чтоб соточка типографией пахла.

Узнав про столичные нравы, я попытался объяснить Менаше, что мне нужно, но, похоже, мой иврит тогда был не на надлежащем уровне. Менаше мне выбрал из своей толстенной пачки наиболее хрустящие купюры, но и отчитал: смотри, вот это подпись Махмуда из Дамаска, вот звёздочка - это Ахмед из Аммана, а вот это - моя подпись. Если у тебя будут проблемы, - я у тебя приму эту банкноту обратно и заменю, мамой клянусь! Ты как за каменной стеной, чего тебе ещё надо, я тебе самый надёжный товар даю!

Это была преамбула, - что такое доллар: резаная зелёная бумага, или социальный контракт, скреплённый самыми уважаемыми людьми на раёне.

Карл Маркс, размышляя над тем, почему у него вечно нет денег, пришёл к апостериорному объяснению, почему золото избавлено от подобных нелепых подозрений. Его мало, его подлинность несложно проверить (и не только на зуб), оно - залог надёжности. Золотой запас государства - это его страховой полис, как любят камлать хазины и делягины.

И тут вдруг шок. ШОК! Оказывается, на чёрном рынке болтаются слитки из червоного золота, полновесные (без примесей ослиной мочи), ничем органолептически не отличающиеся от золотых слитков из швейцарских золотоплавилен. Вот только номера на них перебиты. И возникает когнитивный диссонанс: у тебя в кармане лежит килограмм чистейшего золота, но хрен ты на него хлебушка купишь! Повяжут, увезут, пытать будут. За что? Где тут фальшивые монеты?

Менаше уже давно не при делах. Но интересно, что бы он придумал, чтобы удостоверить подлинность кошерного килограммового слитка. Золото золотом, а авторитет меняши стоит дороже.